Rainy Reveries
Чай, который остывает вечность.
Когда говорят, что у Безумного Шляпника «поехала крыша», забывают уточнить: вместе с крышей уехала и вся звукоизоляция. И теперь под неё льёт бесконечный дождь. Rainy Reveries — это странный гибрид, которого вы не ждали: встревоженный трип-хоп с промокшими басами и эфемерная ethereal wave, парящая где-то между стонущим дроуном и колыбельной, которую поёт белый кролик, опаздывающий на собственные похороны.
Центральный трек Mad Hatter — здесь всё сходится к точке безумия. Мужской вокал, низкий и чуть надтреснутый, как у человека, который слишком долго объясняет правила несуществующей игры, начитывает абсурдные мантры: «Не пить, когда не пьётся», «Красить красное синим». Он звучит из глубины реверберационного колодца, иногда срываясь в полу-фальцет, пугающе трезвый посреди этого ливня. А под ним — бит, то размазанный, как след от сапога на мокрой глине, то вдруг рассыпающийся на капель-глитчи.
Остальной альбом поддерживает эту тонущую атмосферу. Ethereal wave здесь проявляется не в готических гитарах, а в эфемерных, тающих синтезаторных подкладках, от которых хочется закрыть глаза и почувствовать, как время перестаёт идти по кругу. Вокал (иногда женский, но в главном треке именно мужской) твердит обрывки правил и снов, словно заигранная пластинка.
Слушать Rainy Reveries в солнечный день противопоказано — музыка шипит и прячется обратно в колодец. Зато ночью, под настоящий дождь (или хотя бы приложение с шумом дождя), она раскрывается как промокший блокнот с шифрами, которые так и не нужно разгадывать.
Минус пластинки — иногда Шляпник увлекается собственной «безумностью». Пара треков съезжают в откровенную абстракцию, где ритм исчезает совсем, оставляя только разряды статики. Но преданные поклонники Cocteau Twins и ранних Massive Attack назовут это фишкой.
Пометка: «пить только тёплый чай, смотреть в окно и не проверять время». Безумный Шляпник наконец-то записал не саундтрек к чаепитию, а честную звуковую депрессию — и его Mad Hatter станет гимном для всех, кто слишком долго сидит в этой воображаемой стране.